СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ»

Готхольд Лессинг

Лаокоон, либо О границах живописи и поэзии

ЧАСТЬ 1-ая

Вступление

1-ый, кому пришла идея сопоставить живопись и поэзию, был человеком узкого чутья, заметившим на для себя схожее воздействие обоих искусств. Он открыл, что то и другое представляют нам вещи отдаленные в таком виде, как если б они находились поблизости, видимость превращают в реальность СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ»; и то и это накалывают нас, и обман обоих нравится.

2-ой попробовал поглубже вдуматься во внутренние предпосылки этого наслаждения и открыл, что в обоих случаях источник его один и тот же. Краса, понятие которой мы отвлекаем поначалу только от телесных предметов, получила для него значимость общих правил СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ», прилагаемых как к действиям и идеям, так и к формам.

3-ий стал размышлять о значении и применении этих общих правил и увидел, что одни из их властвуют более в живописи, другие – в поэзии и что, как следует, в одном случае поэзия может помогать живописи примерами и объяснениями, в другом случае живопись СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» – поэзии.

1-ый из 3-х был просто любитель, 2-ой – философ, 3-ий – художественный критик.

Первым двум тяжело было сделать неверное употребление из собственного конкретного чувства либо из собственных умозаключений. Другое дело – критика. Самое принципиальное тут состоит в правильном применении эстетических начал к личным случаям, а потому что на 1-го чуткого критика СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» приходится 50 просто смышленых, то было бы чудом, если б эти начала применялись всегда с той предусмотрительностью, какая должна сохранять неизменное равновесие меж обоими искусствами.

Если Апеллес и Протоген в собственных утраченных сочинениях о живописи подтверждали и разъясняли правила этого искусства уже твердо установленными правилами поэзии, то, естественно СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ», это было изготовлено ими с тем чувством меры и тою точностью, какие поражают нас и доселе в сочинениях Аристотеля, Цицерона, Горация и Квинтилиана там, где они используют к искусству сладкоречия и к поэзии законы и опыт живописи. В том-то и заключалось преимущество старых, что все они делали в СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» меру.

Но мы, новые, считали в почти всех случаях, что мы далековато превзойдем их, если превратим проложенные ими узенькие тропинки в проезжие дороги, даже если б при всем этом более недлинные и неопасные дороги перевоплотился в тропинки наподобие тех, что проходят через одичавшие места.

Блестящей антитезы греческого Вольтера, что живопись – немая поэзия СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ», а поэзия – говорящая живопись, не было, естественно, ни в каком учебнике. Это была просто внезапная гипотеза, какие мы много встречаем у Симонида и справедливость которых так поражает, что заурядно упускается из виду все то неопределенное и неверное, что в их заключается.

Но античные не упускали этого из виду, и СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ», ограничивая применение мысли Симонида только областью схожего воздействия на человека обоих искусств, они не забывали отметить, что оба искусства в то же время очень различны как по предметам, так и по роду их подражания.

Меж тем новые критики, совсем пренебрегшие этим различием, сделали из сходства живописи с поэзией одичавшие СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» выводы. Они то стараются втиснуть поэзию в узенькие границы живописи, то позволяют живописи заполнить всю необъятную область поэзии. Все, что справедливо для 1-го из этих искусств, допускается и в другом; все, что нравится либо не нравится в одном, должно обязательно нравиться либо не нравиться в другом. Поглощенные этой СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» идеей, они уверенным в себе тоном произносят самые поверхностные приговоры, считая главными недочетами в произведениях живописцев и поэтов отличия друг от друга этих 2-ух родов искусства и огромную склонность поэта либо художника к тому либо другому роду искусства зависимо от собственного вкуса.

И эта лжекритика отчасти сбила с толку даже СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» мастеров. Она породила в поэзии рвение к описаниям, а в живописи – жажду аллегорий, ибо первую старались перевоплотить в говорящую картину, не зная, в сути, что все-таки поэзия могла и должна была изображать, а вторую – в немую поэзию, не думая о том, в какой мере живопись может выражать СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» общие понятия, не удаляясь от собственной природы и не делаясь только неким произвольным родом литературы.

Главнейшая задачка предлагаемых ниже набросков состоит в том, чтоб противодействовать этому неверному вкусу и безосновательным суждениям.

Они появились случаем и являются в большей мере результатом моего чтения, ежели поочередным развитием общих начал СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ». Они представляют, таким макаром, быстрее разрозненный материал для книжки, чем книжку.

Но я льщу себя надеждой, что и в реальном виде книжка заслуживает некого внимания. У нас, германцев, нет недочета в периодических работах. Мы умеем лучше всякого народа делать какие нам угодно выводы из числа тех либо других словотолкований.

Баумгартен признавался СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ», что большей частью примеров в собственной «Эстетике» он должен лексикону Геснера. Если мои рассуждения и не отличаются таковой связностью, как баумгартеновские, то зато мои примеры более близки к источникам.

Потому что в предстоящем я исхожу в большей степени из Лаокоона и не раз возвращаюсь к нему, то я желал СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» отметить это уже и самим заглавием моей книжки. Другие маленькие отступления, касающиеся разных вопросов старой истории искусства, не имеют настолько близкого дела к поставленной мною задачке и отыскали для себя тут место только поэтому, что я не надеюсь отыскать когда-нибудь для их наилучшее место.

Считаю, в конце концов СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ», необходимым увидеть, что под живописью я понимаю вообщем изобразительное искусство; точно так же не отрицаю я и того, что под поэзией я в известной мере понимаю и другие искусства, более действующие по нраву подражания.

I

Отличительной особенностью наилучших образцов греческой живописи и ваяния Винкельман считает великодушную простоту и спокойное величие как СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» в позах, так и в выражении лиц. «Как глубина морская, – гласит он1, – остается всегда размеренной, вроде бы ни неистовствовало море на поверхности, точно так же и изображения греков обнаруживают посреди всех страстей их величавую и твердую душу.

Эта душа видна и в лице Лаокоона – и не только СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» лишь в лице, даже при самых ожесточенных его муках. Боль, отражающаяся во всех его мышцах и жилах, боль, которую сам будто бы ощущаешь, даже не смотря на лицо и на другие части тела Лаокоона, только по его мучительно сведенному животику. Эта боль, повторяю, ни в одной мере не искажает ни СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» его лица, ни позы. Лаокоон не испускает того ужасного клика, который обрисовывает Вергилий, говоря о собственном Лаокооне: нрав раскрытия рта не позволяет этого: мы слышим быстрее глухой, сдержанный стон, как это изображает Садолет. Телесная боль и величие духа с схожей силой и гармонией выражены в этом виде. Лаокоон мучается СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ», но мучается так, как Филоктет Софокла: его мука глубоко трогает нас, но мы желали бы переносить наши муки так же, как и этот величавый человек.

Выражение таковой величавой души выходит далековато за границы проигрывания просто красивого. Живописец был должен сам внутри себя ощущать ту духовную мощь, которую СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» он запечатлел в мраморе; Греция имела живописцев и философов в одном лице, и таких, как Метродор, там было много. Мудрость протягивала руку искусству и вкладывала в его сотворения нечто большее, чем обыденные души».

Лежащая в базе произнесенного идея, что страдание не проявляется на лице Лаокоона с той напряженностью, какую можно было бы СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» ждать при настолько сильной боли, совсем правильна. Безоговорочно также, что мудрость художника более ярко проявляется в том, в чем полузнайки в особенности упрекали бы его, как оказавшегося ниже реальности и не поднявшегося до выражения поистине патетического в страдании.

Я только осмеливаюсь быть другого представления, чем Винкельман, в толковании этой СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» мудрости и в обобщении тех правил, которые он из него выводит.

Признаюсь, что недовольный взор, который он кидает на Вергилия, уже несколько меня смутил, как смущает позже и сопоставление с Филоктетом. Это положение будет моей начальной точкой, и последующие мысли я буду излагать в том порядке, в каком СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» они у меня появились.

«Лаокоон мучается так же, как и Филоктет Софокла». Но как мучается Филоктет? Умопомрачительно, что мучения его создают на нас совершенно обратное воспоминание. Жалобы, крики, исступленные проклятия, которыми он, страдая от мук, заполнял весь лагерь и мешал священнодействиям и жертвоприношениям, звучали более страшно и в пустыне; они СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ»-то и были предпосылкой его изгнания. Как сильны эти выражения гнева, скорби и отчаяния, если даже поэтическое выражение их принуждало вздрагивать театр! Третье действие этой катастрофы находят вообщем несоизмеримо более коротким, чем другие. Отсюда видно, как молвят некие критики2, что греки не достаточно хлопотали о равной продолжительности действий СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ». Я с этим полностью согласен, но для подтверждения мне хотелось бы отыскать другой пример. Полные скорби восклицания, стоны и выкрики, из которых состоит это действие и которые было надо произносить с различной протяженностью и расстановками – по другому, ежели обыденную роль, – делали, вне сомнения, это действие на сцене настолько же СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» долгим, как и другие. Лишь на бумаге оно кажется еще короче, чем должно было казаться зрителям в театре.

Вопль – естественное выражение телесной боли. Раненые вояки Гомера нередко падают на землю с кликом. Просто раненная Венера вскрикивает звучно3 не поэтому, что этим кликом поэт желал показать в ней нежную богиню сладострастия СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ», а быстрее, чтоб дать долг страждущей природе. Ибо даже мужественный Марс, почувствовав в собственном теле копье Диомеда, орет так страшно, что пугаются оба войска, будто бы разом заорали 10 тыщ разгневанных воинов4.

Как ни старается Гомер поставить собственных героев выше людской природы, все они же всегда остаются ей верны СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ», когда дело касается чувств боли и мучения и выражения этих эмоций в клике, слезах либо брани. По своим действиям они существа высшего порядка, по своим же ощущениям – люди.

Я знаю, что мы, утонченные европейцы, принадлежащие к более благоразумному поколению, умеем лучше обладать нашим ртом и очами. Приличия и благопристойность СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» воспрещают нам орать и рыдать. Эффективная храбрость первобытной грубой старины перевоплотился у нас в храбрость жертвенную. Ведь даже наши праотцы стояли выше нас в этом смысле. Но праотцы наши были варварами. Презирать всякую боль, смело глядеть в глаза погибели, с ухмылкой дохнуть от укуса змеи, не оплакивать ни собственных СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» грехов, ни утраты любимейшего друга – таковы черты старого северного героизма5. Пальнатоко предписал законом своим иомсбургцам ничего не страшиться и не произносить никогда слово «страх».

Не такой грек! Он был чувствителен и знал ужас; он обнаруживал и свои мучения, и свое горе; он не стыдился никакой людской беспомощности, но ни СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» одна не могла удержать его от выполнения дела чести либо долга. То, что у варвара происходило от дикости и суровости, у него обусловливалось принципами. Героизм грека – это сокрытые в кремне искры, которые дремлют в бездействии и оставляют камень прохладным и прозрачным, пока их не разбудит какая-нибудь наружняя СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» сила. Героизм варвара – это колоритное пожирающее пламя, которое пылает безпрерывно и уничтожает либо, по последней мере, ослабляет в его душе всякую иную добрую наклонность. Когда Гомер принуждает троянцев вступать в бой с одичавшим кликом, греков же – в полной тиши, то комментаторы справедливо замечают, что этим он желал представить первых варварами, вторых СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» – цивилизованным народом. Меня поражает только, что они не увидели в другом месте подобного же соответствующего противопоставления6. Враждующие войска заключили перемирие; они заняты сожжением погибших, что с обеих сторон не обходится без горьковатых слез, но Приам воспрещает своим троянцам рыдать. И воспрещает поэтому, как гласит Дасье, чтоб они не СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» очень расчувствовались и не пошли назавтра в бой с наименьшим мужеством. Отлично! Но я спрашиваю, почему только один Приам хлопочет об этом? Отчего Агамемнон не дает своим грекам того же приказания? План поэта таится тут поглубже: он желает показать нам, что только цивилизованный грек может рыдать и в то же СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» время быть храбрым, меж тем как твердый троянец, для того чтоб проявить храбрость, должен поначалу заглушить внутри себя всякую человечность. «Мне никак не противен плач о возлюбленных мертвых», – принуждает поэт сказать в другом месте7 разумного отпрыска мудрейшего Нестора.

Замечательно, что в числе немногих дошедших до нас древнегреческих СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» трагедий есть две пьесы, в каких телесная боль составляет большую долю страданий, испытываемых героями. Это «Филоктет» и «Умирающий Геракл». Даже и этого последнего Софокл принуждает сетовать, стонать, рыдать и орать. Благодаря нашим учтивым соседям французам, этим мастерам приличия, кричащий на сцене Геракл либо рыдающий Филоктет показались бы сейчас СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» самыми забавными нестерпимыми людьми. Один из новейших французских поэтов8 решился, правда, на изображение Филоктета, но осмелился ли бы он показать французам реального Филоктета?

Меж утраченными пьесами Софокла есть и «Лаокоон». О, если б судьба сохранила нам и этого «Лаокоона»! По маленьким указаниям на него, встречаемым у старенькых грамматиков, нельзя заключить, как СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» подошел поэт к данной теме. Я убежден только в том, что он не представил Лаокоона стоиком в большей мере, ежели Филоктета и Геракла. Все стоическое не сценично, и наше сострадание всегда соизмеримо с тем страданием, какое испытывает интересующий нас человек. Если он переносит свои мучения великодушно, то величие его СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» духа вызывает у нас удивление; но удивление есть чувство прохладное, его бездейственная созерцательность уничтожает всякое другое, более теплое чувство и исключает всякое другое, более живое представление.

И сейчас я прихожу к последующему заключению: если справедливо, что вопль при ощущении физической боли, в особенности по древнегреческим мнениям, совместим СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» с величием духа, то разумеется, что проявление его не могло бы помешать художнику показать в мраморе этот вопль. Должна существовать какая-то другая причина, почему живописец отступил тут от собственного соперника-поэта, который специально ввел в свое описание этот вопль.

II

Справедливо либо нет предание о том, что любовь как будто привела к СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» первому опыту в области изобразительных искусств, но непременно, что она не утомлялась направлять руку наилучших старых мастеров. Ибо если сейчас живопись понимается как искусство изображения тел на плоскости, то мудрейший грек определял ей более узенькие границы и ставил ее задачей только изображение красивых тел. Греческий живописец не СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» изображал ничего, не считая красы; даже рядовая краса, краса низшего порядка, была для него только случайной темой, предметом упражнения и отдыха.

В работах греческого художника должно было восхищать совершенство самого предмета; живописец ставил себя очень высоко, чтоб добиваться от зрителя только прохладного ублажения сходством предмета либо своим умением; в его искусстве СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» ему не было ничего дороже, и ничто не казалось ему благородней, чем конечная цель искусства.

«Кто захотит отрисовывать тебя, когда никто не желает тебя созидать?» – гласит один старый эпиграмматист9 про человека очень дурной внешности. А многие новые живописцы произнесли бы: «Будь безобразен до последней степени, а я все-же СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» напишу тебя. Пусть никому нет охоты глядеть на тебя, но зато пусть глядят с наслаждением на мою картину, и не поэтому, что она изображает тебя, а поэтому, что она послужит подтверждением моего умения правильно представить такое страшилище».

Но, видно, наклонность к безудержному хвастовству этим ничтожным умением, которое не СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» облагораживается достоинством самого изображаемого предмета, очень естественна, если и у греков были собственный Павсон и собственный Пиреик. Да, они у их были, но зато и подвергались серьезному осуждению. Павсон, который благодаря низкому вкусу с особой любовью изображал уродливое и скверное в виде человека10, жил в страшнейшей бедности11. А Пиреик СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ», изображавший цирюльни, грязные мастерские, овец, ослов и т. п. со всей тщательностью нидерландского живописца, – будто бы бы подобные вещи так презентабельны и так редки в реальности, – получил прозвание рипарографа12, другими словами живописца грязищи, хотя сладострастные богачи и ценили его работы на вес золота, как будто желая наградить их СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» ничтожество этой искусственной ценой.

Даже власти не считали себе недостойным силой задерживать живописцев в их истинной области. Известен закон фивян, повелевавший художникам подражать красивому и запрещавший, под ужасом наказания, подражать мерзкому. Этот закон не был ориентирован против нехороших живописцев, к которым многие, и даже Юниус13, относили его; закон этот СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» просто запрещал применение недостойных приемов искусства, состоящих в достижении сходства с изображаемым методом передачи противных черт оригинала, другими словами, воспрещал карикатуру.

Из такого же чувства красивого вытекал закон Элланодиков. В честь каждого фаворита в олимпийских играх воздвигалась скульптура, но только троекратный фаворит удостоивался иконической скульптуры14. Разъяснялось это нежеланием СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» иметь в числе произведений искусства много средних портретов. Ибо хотя портрет и допускает идеализацию, но в нем должно преобладать сходство с изображаемым; портрет может быть эталоном только определенного человека, а не человека вообщем.

Мы смеемся, когда слышим, что у старых даже искусства подчинялись штатским законам; но мы не всегда правы, когда смеемся СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» над ними. Законодательство, безусловно, не обязано иметь никакой власти над науками, ибо их конечной целью является правда. Правда – потребность людского духа, и мельчайшее стеснение его в ублажении этой потребности есть деспотия. Конечная же цель искусства – удовольствие, а без удовольствия возможно обойтись. Потому законодатель вправе распоряжаться тем, какого СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» рода удовольствие, в какой мере и в каком виде лучше допустить в государстве.

И в особенности это касается изобразительного искусства, которое, не считая неоспоримого воздействия, какое оно имеет на нрав народа, может оказывать еще особенное воздействие, требующее наиблежайшего надзора со стороны закона.

Если благодаря прекрасным людям возникают красивые СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» скульптуры, то, с другой стороны, и эти последние создают воспоминание на первых, и правительство должно роскошным скульптурам прекрасными людьми. У нас пылкое воображение матерей находится, кажется, только в уродстве деток. С этой точки зрения можно отыскать и некую долю правды в узнаваемых старых повествованиях, которые принято считать за ересь. Матерям Аристомена, Аристодама СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ», Александра Величавого, Сципиона, Августа, Галерия снилось всем во время их беременности, как будто они имели дело со змеем. Змей был символом божества15, и красивые скульптуры и картины, изображавшие Вакха, Аполлона, Меркурия либо Геракла, изредка обходились без змея. Почтенные дамы глядели деньком на изображение божества, а ночкой в смутном СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» сне им представлялся змей. Так я спасаю достоверность этих сновидений, оставляя в стороне то истолкование, какое давали им гордость отпрыской и бесстыдство льстецов. Ибо должна же быть какая-нибудь причина, почему порочная фантазия представляла им повсевременно змея.

Но я отклоняюсь от собственного пути. Я желал только установить СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ», что у старых краса была наружным законом изобразительных искусств. А отсюда с необходимостью вытекает, что все прочее, относившееся к области изобразительных искусств, либо уступало свое место красе, либо, по последней мере, подчинялось ее законам.

Остановимся, к примеру, на выражении. Есть страсти и такие выражения страстей, которые очень искажают лицо и присваивают СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» телу такое ужасное положение, при котором совсем исчезают роскошные полосы, очерчивающие его в умеренном состоянии. Древнейшие живописцы избегали изображения этих страстей либо старались смягчить их до таковой степени, в какой им характерна еще популярная краса.

Ярость и отчаяние не обижают ни 1-го из их произведений. Я даже СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» утверждаю, что они совсем не изображали фурий16.

Гнев они сводили к строгости. У поэта разъяренный Юпитер мечет молнии; у художника – он только строг.

Древнейшие смягчали также и отчаяние, превращая его в ординарную скорбь. Но что делал, к примеру, Тимант там, где такое ослабление не могло иметь места, там, где отчаяние унижало СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» бы в таковой же мере, как и обезображивало? Известна его картина, представлявшая принесение в жертву Ифигении, где он придал всем окружающим ту либо другую степень печали и закрыл лицо отца, боль которого была в особенности велика. Много смышленого сказано по поводу этой картины. Живописец, гласит один17, так СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» исчерпал себя в изображении горестных лиц, что уже отчаялся придать лицу отца еще больше существенное выражение чувства скорби. Тем он признал, гласит другой18, что отчаяние отца в схожем положении нереально выразить. Я, со собственной стороны, не вижу тут ни ограниченности художника, ни ограниченности искусства. По мере возрастания степени какого-нибудь нравственного потрясения СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» меняется и само выражение лица: на высокой ступени потрясенности мы лицезреем более резкие черты, и нет ничего легче для искусства, чем их изобразить. Но Тимант знал пределы, которые Грации положили его искусству. Он знал, что отчаяние Агамемнона как отца должно было бы выразиться в таких чертах, которые всегда отвратны СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ». Живописец выражал его только в той мере, в какой позволяло ему чувство красы и плюсы. Он, естественно, желал бы совершенно избежать мерзкого либо ослабить его выражение, но потому что избранная тема не позволяла ему ни того, ни другого, то что все-таки оставалось ему, как не скрыть мерзкое СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» от глаз? То, чего он не осмелился изобразить, он предоставил зрителю угадывать. Короче говоря, неполнота этого изображения есть жертва, которую живописец принес красе. Она является примером не того, как выражение может выходить за границы искусства, а того, как следует подчинять его основному закону искусства – требованию красы.

Применяя произнесенное к СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» Лаокоону, мы тотчас найдем разъяснение, которое ищем: живописец стремится к изображению высшей красы, связанной с телесной болью. По собственной искажающей силе эта боль несовместима с красотой, и потому он был должен ослабить ее; вопль он был должен перевоплотить в стон не поэтому, что вопль уличал бы неблагородство, а поэтому, что СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» он отвратно искажает лицо. Стоит только представить для себя на уровне мыслей Лаокоона с раскрытым для клика ртом, чтоб судить о сказанном; заставьте его только орать, и вы сами все поймете: ранее это был образ, внушавший сочувствие, ибо в нем боль смешивалась с красотой; сейчас это СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» противная, отталкивающая фигура, от которой захочешь отвернуться, ибо вид боли возбуждает неудовольствие, а краса не приходит на помощь и не превращает это неудовольствие в светлое чувство соболезнования.

Одно только обширное раскрытие рта – не говоря уже о том, какое вынужденное и противное выражение получают при всем этом другие части лица, – делает на картине СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» пятно, а в скульптуре – углубление, производящее самое мерзкое воспоминание. Монфокон нашел не достаточно вкуса, выдав одну древнейшую бородатую голову с открытым ртом за пророчествующего Юпитера19. Неуж-то, предсказывая будущее, бог должен обязательно орать? Разве его речь растеряла бы уверительность, если б рот его имел приятное очертание? Не верю СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» я также и Валерию, как будто Аякс на упомянутой картине Тиманта был представлен кричащим20. И в эру упадка искусства даже более средние живописцы никогда не позволяют раскрыть рот до клика даже одичавшим варварам, умирающим в ужасе под клинком фаворита21.

Понятно, что такое ослабление ужасной телесной боли было СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» приметно в почти всех старых произведениях. Страдающий в отравленном облачении Геракл в произведении 1-го неведомого художника древности не был Софокловым Гераклом, который орет так жутко, что от клика его вздрагивают Лакрийские горы и Эвбейские предгорья; он был быстрее мрачен, чем неистов22. Филоктет Пифагора Леонтина будто бы делился со зрителями своими СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» страданиями, меж тем как один намек на кошмар уничтожил бы такое воспоминание. Меня могут спросить, откуда я знаю, что конкретно этот живописец сделал скульптуру Филоктета? Я знаю это из 1-го места у Плиния, которое не должно было бы даже и рассчитывать на исправление с моей стороны, так оно СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» искажено23.

III

Как уже было сказано выше, искусство в новейшее время очень расширило свои границы. Оно подражает сейчас, как заурядно говорится, всей видимой природе, в какой краса составляет только малую часть. Правда и выразительность являются его основным законом, и так же, как сама природа нередко приносит красоту в жертву высшим целям СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ», так и живописец должен подчинять ее основному устремлению и не пробовать воплощать ее в большей мере, чем это позволяют правда и выразительность. Одним словом, благодаря истинности и выразительности самое мерзкое в природе становится красивым в искусстве.

Допустим для начала бесспорность этих положений; но нет ли и других, независящих от их взглядов СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ», согласно которым живописец должен держаться известной меры в средствах выражения и никогда не изображать действие в момент наивысшего напряжения.

К схожему выводу нас приводит то событие, что вещественные пределы искусства ограничены изображением 1-го только момента.

Если, с одной стороны, живописец может брать из вечно изменяющейся реальности только СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» один момент, а живописец даже и этот один момент только с определенной точки зрения; если, с другой стороны, произведения их предусмотрены не для 1-го только мимолетного просмотра, а для внимательного и многократного обозрения, то разумеется, что этот единственный момент и единственная точка зрения в данный момент должны быть может СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» быть плодотворнее. Но плодотворно только то, что оставляет свободное поле воображению. Чем более мы глядим, тем паче идея наша добавляет к видимому, и чем посильнее работает идея, тем больше возбуждается наше воображение. Но изображение какой-нибудь страсти в момент наивысшего напряжения всего наименее обладает этим свойством. За таким изображением не СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» остается уже больше ничего: показать глазу эту предельную точку аффекта – означает связать крылья фантазии и приневолить ее (потому что она не может выйти за границы данного чувственного воспоминания) наслаждаться слабейшими видами, над которыми властвует, стесняя свободу воображения собственной полнотой, данное изображение момента.

Потому, когда Лаокоон только стонет, воображению просто СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» представить его кричащим; если б он орал, фантазия не могла бы подняться ни на одну ступень выше, ни спуститься одним шагом ниже показанного вида, и Лаокоон стал бы перед зрителем ничтожным, а как следует, неинтересным. Зрителю оставались бы две крайности: вообразить Лаокоона либо при его первом стоне, либо уже мертвым СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ».

Дальше, потому что это одно мгновение увековечивается искусством, оно не должно выражать ничего такового, что мыслится только как преходящее. Все те явления, которые по существу собственному представляются нам внезапными и стремительно исчезающими, которые могут продолжаться только один миг, такие явления, приятны ли они либо ужасны по собственному содержанию СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ», получают благодаря продолжению их бытия в искусстве таковой неестественный нрав, что с каждым новым взором воспоминание от их ослабляется, и, в конце концов, весь предмет начинает внушать нам омерзение либо ужас. Ламетри, который повелел нарисовать и выгравировать себя наподобие Демокрита, смеется, когда смотришь на него только 1-ый СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» раз. Если же глядеть на него почаще, он преобразуется из философа в шута, и его ухмылка становится гримасой. Точно так же обстоит дело и с кликом. Ужасная боль, вызывающая вопль, должна либо закончиться, либо убить свою жертву. Потому, если уж орет очень терпеливый и стойкий человек, он не может орать безостановочно СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ». И эта самая кажущаяся беспрерывность – в случае изображения такового человека в произведении искусства – и превратила бы его вопль в выражение женской беспомощности либо детского нетерпения. Уже одно это должно было бы приостановить творца Лаокоона, если б даже вопль и не вредил красе и если б в греческом искусстве дозволялось изображать СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» страдание, лишенное красы.

Посреди старых, кажется, Тимомах обожал избирать в качестве сюжетов для собственных произведений более сильные страсти. Известными стали его неистовствующий Аякс, его детоубийца Медея. Но из описаний, которые мы имеем о их, ясно, что он отлично умел выбирать таковой момент, когда зритель не столько лицезреет наглядно СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ», сколько представляет высшую силу страсти; осознавал также Тимомах и то, что схожий момент не должен вызывать представления о мимолетности изображаемого – так, чтоб запечатление его в искусстве нам не нравилось. К примеру, Медею изобразил он не в ту минутку, когда она убивает собственных деток, но за пару минут СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» ранее, когда материнская любовь еще борется в ней с ревностью. Мы предвидим финал этой борьбы, мы уже заблаговременно содрогаемся при одном виде грозной Медеи, и наше воображение далековато превосходит все, что живописец мог бы изобразить в эту ужасную минутку. Но запечатленная в этом произведении искусства нерешительность Медеи конкретно поэтому и СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» не обижает нас, что мы быстрее хотим, чтоб и в самой реальности все на этом и тормознуло, чтоб борьба страстей никогда не прекращалась либо, по последней мере, продолжалась бы до того времени, пока время и рассудок ослабят ярость и принесут победу материнским эмоциям. Успешный выбор Тимомаха вызвал бессчетные похвалы и СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» поставил его еще выше другого, неведомого художника, который был так неосмотрителен, что показал зрителям Медею на высшей ступени неистовства и, таким макаром, придал этому стремительно преходящему моменту длительность, против которой восстает людская природа. Поэт24, упрекающий его за это, очень остроумно гласит, обращаясь к самому изображению Медеи: «Неужели ты повсевременно СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» жаждешь крови собственных малышей? Неуж-то беспрерывно стоят пред тобою новый Язон и новенькая Креуза и безустанно разжигают твою злость? Так пропади же ты и в картине!» – добавляет он, полный горечи.

О другом произведении Тимомаха, изображающем бешенство Аякса, можно судить по сообщению Филострата25. Аякс представлен у него СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» не в то время, когда он творит экзекуцию над стадами и побивает и вяжет быков и баранов, принимая их за людей. Нет, живописец благоразумно избрал ту минутку, когда Аякс посиживает измученный своим неистовством и замышляет суицид. И перед зрителем стает вправду обезумевший Аякс не поэтому, что он бушевал на наших очах, а СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» поэтому, что калоритные следы этого неистовства видны во всем его положении: вся сила его недавнешнего бешенства ярко выражается в его полном отчаянии и стыде; миновавшую бурю видишь по осколкам и трупам, которые он раскидал вокруг.

IV

Рассматривая все приведенные выше предпосылки, по которым живописец, создавая Лаокоона, был СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» должен сохранить известную меру в выражении телесной боли, я нахожу, что они все обоснованы особенными качествами этого вида искусства, его границами и требованиями. Потому тяжело ждать, чтоб какое-нибудь из рассмотренных положений можно было применить и к поэзии.

Не касаясь тут вопроса о том, какого совершенства может добиться поэт в изображении телесной СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» красы, можно, но, считать бесспорной правдой последующее положение. Потому что поэту открыта для подражания вся бескрайняя область совершенства, то наружняя, внешняя оболочка, при наличии которой совершенство становится в ваянии красотой, может быть для него разве только одним из ничтожнейших средств пробуждения в нас энтузиазма к его СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» образам. Нередко поэт совершенно не дает изображения внешнего вида героя, будучи уверен, что, когда его герой успевает привлечь наше размещение, великодушные черты его нрава так занимают нас, что мы даже и не думаем о его наружном виде либо сами придаем ему невольно если не прекрасную, то, по последней мере, не СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» противную внешность. Всего наименее будет он прибегать к помощи зрительных образов во всех тех местах собственного описания, которые не предусмотрены конкретно для глаза. Когда Лаокоон у Вергилия орет, то кому придет в голову, что для клика необходимо обширно открывать рот и что это безобразно? Довольно, что выражение «к светилам возносит СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» ужасные крики» делает подабающее воспоминание для слуха, и нам индифферентно, чем оно может быть для зрения. На того, кто просит тут прекрасного зрительного вида, поэт не произвел никакого воспоминания.

Ничто также не заставляет поэта ограничивать изображаемое на картине одним только моментом. Он берет, если желает, каждое действие СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» в самом его начале и доводит его, всячески видоизменяя, до конца. Каждое из таких видоизменений, которое от художника потребовало бы особенного произведения, стоит поэту только 1-го штришка, и если б даже этот штришок сам по для себя способен был обидеть воображение слушателя, он может быть так подготовлен предыдущим либо так ослаблен и СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» приукрашен следующим штрихом, что растеряет свою обособленность и в купе с иным произведет самое красивое воспоминание. Так, если б по правде супругу было неблагопристойно орать от боли, может ли разрушить в нашем мировоззрении эта преходящая невыдержанность тому, кто уже привлек наше размещение другими своими добродетелями? Вергилиев Лаокоон орет СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ», но этот кричащий Лаокоон – тот, которого мы уже знаем и любим как дальновидного патриота и как ласкового отца. Вопль Лаокоона мы объясняем не нравом его, а нестерпимыми страданиями. Только это и слышим мы в его клике, и только этим кликом мог поэт наглядно изобразить нам его мучения.

Кто же станет СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» осуждать за то поэта? Кто не признает быстрее, что если живописец сделал отлично, не позволив собственному Лаокоону орать, то так же отлично поступил и поэт, заставив его орать?

Но Вергилий является тут только эпиком. Приложимо ли наше рассуждение в равной мере и к драматургу? Совершенно другое воспоминание создают рассказ СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» о чьем-нибудь клике и самый вопль. Драма, которая при посредстве актера претворяется в живописание жизни, должна потому поближе придерживаться законов живописи. В ней мы лицезреем и слышим кричащего Филоктета не только лишь в воображении, а вправду лицезреем и слышим его. И чем более приближается тут актер к СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» природе, тем чувствительнее обижает он наше зрение и слух; ибо, безусловно, мы могли быть оскорблены, если б телесная боль оголилась пред нами с таковой силой. К тому же телесная боль по природе собственной не способна возбуждать соболезнования в той же степени, как другие мучения. Воображение наше различает в ней СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» очень не много цветов, чтоб от 1-го взора на нее в нас проснулось соответственное чувство. Потому Софокл просто мог преступить границу не только лишь искусственного приличия, да и приличия, лежащего в базе наших эмоций, заставляя собственного Филоктета либо Геракла так очень рыдать, стонать и орать. Окружающие не СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» могли принимать такового жаркого роли в их страданиях, как этого добивались, по-видимому, неумеренные клики и возгласы. По последней мере, нам, зрителям, окружающие показались бы сравнимо прохладными, а меж тем степень их соболезнования может служить мерилом и для нас. Ко всему этому необходимо прибавить, что актер чуть ли может либо СЛОВАРЬ ИМЕН, НАЗВАНИЙ И ТЕРМИНОВ, ВСТРЕЧАЮЩИХСЯ В «ЛАОКООНЕ» даже совершенно не способен сделать полную иллюзию физических мук; и кто знает, не заслуживает ли драматург нашего времени более похвалы, чем порицания за то, что он на собственном легком челне пробует обогнуть этот подводный камень либо совсем миновать его.


slova-vagnera-iz-2-j-sceni-u-gorodskih-vorot-1-j-chasti-tragedii-gyote-perevod-n-holodkovskogo.html
slova-vedomosti-19102006-197-str-a2-gosduma-rf-monitoring-smi-19-oktyabrya-2006-g.html
slova-zafiksirovannie-v-graffiti-ieroglifami-i-geterogrammami-bashkortostana.html